Особое мнение

Вопрос-ответ

Задать вопрос

Интервью

Клуб экспертов

Частично Вы правы, Сергей. Но только частично. Во-первых не ледует сравнивать Белоруссию и Украину с Россией. В этих странах есть своеобразие в формировании топливных цен. Обе страны импортируют нефть. В обеих странах доля поступлений в бюджет от нефтяного сектора несоизмерима с российской долей. И много чего различного.
Когда я говорю о платёжоспособности, то имею ввиду не только топливо в бак легковой а/м, но и цену билета на автобус, на самолёт, на теплоход, в такси и прочий транспорт. Я имею в виду и сельхозпроизводителей и грузоперевозчиков.
Да, покупатель всегда недоволен ценой, он всегда относительно спокоен, если спокойны цены. Он к ним привыкает и приспосабливается. Но любое движение цен вверх вызывает в обществе недовольство, иногда ярость. А оно нужно нам?

Уважаемый Геннадий Иосифович, какой на Ваш взгляд должен быть «другой государственный подход к нефтеперерабртке»?
Из возможных решений – поднять цены на продукты нефтепереработки до такого уровня, чтобы рентабельность сравнялась, а лучше обогнала, рентабельность продаж сырой нефти. Но этот путь неприемлем с точки зрения покупательной способности населения. На следующи же день Вы получите акции протеста и подорвёте и без того слабую политическую систему России. Второй путь – снизить налоговую нагрузку. Но тогда оскудеет бюджет и все социальные программы рухнут не успев реализоваться. Просто замкнутый круг.
Согласен с Вами, что таможенный режим «60-66-90″ в первую очередь ориентирует НК на добычу сырой нефти, а не нефтепереработку. Но ведь и снизили нефтяникам экспортную пошлину на нефть в расчёте, что дополнительные доходы от нефти они направят на модернизацию заводов. Подписаны соответствующие соглашения и графики модернизации НПЗ между нефтяниками и правительственными органами. На мой взгляд вполне уравновешенная политика.
Что ещё нужно сделать?, Что не так? Какие конструктивные предложения можете предложить Вы, Геннадий Иосифович.

Кстати, Сергей, пришлите, пожалуйста, презентацию Я. Рудермана, если это возможно и допустимо.
Может быть я погорячился в своих комментариях не видя первоисточника.

На абстрактных моделях можно получить любой результат, в зависимомти от цели моделирования.
Кстати, полагаю, что Вы, Сергей, возможно опечатались, утверждая, что, цитата «при сильном снижении цен на нефть НПЗ при новой системе пошлин останутся без прибыли». Обратимся к абстракции: если цена нефти =0, то прибыль нефтепереработки устремится к бесконечности, даже перелопачивая всю нефть в мазут.

«Мнение уважаемогоА.В. Саковича о том, что нагрузка на нефтепереработку излишне высока, экспортные пошлины стоило бы снизить, а система «60-66» забирает слишком много денег, которые могли бы пойти на модернизацию производства, не убеждает меня и я хотел бы вместе с Вами, уважаемые эксперты, провести небольшой, прикидочный, расчёт выгод и потерь от введения формулы «60-66». Как известно, формула введена с первого октября. За этот период НК (нефтяные компании) отгрузили на экспорт примерно 60 млн. тонн сырой нефти. Режим «60-66» дал снижение экспортной пошлины в среднем на 30 долларов с тонны против предыдущего режима, назовём его условно «65-47». Бюджет «недополучил» по нефти, а нефтяники дополнительно выгодали от снижения экспортной пошлины примерно $1,8 млрд. (60 млн. тн*$30).
Теперь подсчитаем убытки нефтяников при экспорте мазута. Режим «60-66» поднял экспортные цены на мазут в среднем, на $60 за тонну. Допустим, что за четвёртый квартал НК отгрузили на экспорт 12 млн. тонн. Потери при этом составят примерно $720 млн. Естественно, к этим потерям следует добавить и потери от «заградительных» пошлин на бензины. Но в четвёртом квартале внутренний рынок давал премию к нетбэку, а учитывая традиционно низкий экспорт бензинов, эта составляющая незначительно повлияет на общий баланс потерь и приобретений.
Итого, баланс от режима «60-66» за три месяца составит около $1 млрд. в пользу НК. Разве это можно трактовать как гибель нефтепереработки в России.»
Прошу экспертов и читателей прокомментировать, по возможности и без предвзятости, опубликованную здесь реплику,

Рынку новая система не сулит ничего хорошего. Чисто монопольгое решение ничем не обоснованное, по принципу «я так хочу». Монополия не встраивается в рынок, а рынок подстраивает под себя. Только монополист может диктовать: «оплачивать услуги по транспортировке нефтепродуктов независимо от факта потребления таких услуг». Приведу пример из собственной практики. Московским клиентам Володарки известны безумные суточные очереди на нефтебазе. Так вот, чтобы обойти эти очереди наша компания прокачивала по договору с Транснефрепродуктом топливо с Володарки на нефтебазу «Новосёлки» и без проблем вывозила его. Теперь облом, трейдеров в договор не пустят. Пусть стоят в очередях на Володарке.
И. Демин говорит о каком-то улучшении качества нефтепродуктов. Разве раньше нефтепродукты в систему закачивались из лужи? С какого перепугу улучшится качество, если топливо сдавали и продолжают сдавать только сертифицированные НПЗ, но отнюдь не трейдеры?
Конечно же все эти глупости можно обойти, закупив биржевой товар на базисе «резервуар НПЗ» и лишь потом «сдать в трубу». Но цепочка удлиняется по срокам и от того становится рискованной и ненужной.
Сечин об этих проделках, наверное, не знает.

Сергей, ошибки нет. В структуре цены литра, если её принять за 100%, доля НДС действительно составляет 15,3%. Поясняю на примере. Сегодня средняя цена одного литра бензина марки Аи92 в Москве составляет 27,01 р/литр. НДС 18% рассчитывается от очищенной цены по формуле:(27,01/1,18)*0,18=4,12 р/литр. Но, если эту сумму отнести к цене литра, то доля НДС в структуре цены составит 4,12/27,01*100=15,25%.

Рынок, рынок, рынок… Создали фетиш, и теперь танцуют вокруг него. Не было, нет и не будет рынка нефтепродуктов в России в классическом его понимании. Трудно винить в этом правительство. Залоговые аукционы 90-х сохранили советскую архитектуру нефтепродуктообеспечения в России, и сломать её бескровно уже невозможно. Единственно к чему стремятся власти – повысить прозрачность ценообразования, понять затратную часть переработки, понять себестоимость, понять распределение прибыли между оптом и розницей, понять что же такое «справедливые цены»? Именно с этой целью организована биржа СПбМТСБ, именно с этой целью установлен «Сечинский рубеж» биржевых продаж не менее 15 % от общей реализации. Именно с этой целью вводятся с 2012 года новые правила регулирования в сфере трансфертного ценообразования. Именно с этой целью ФАС предлагает разделить ВИНКи ( без передела собственности) по видам деятельности: добыча-производство- реализация. Все эти действия продуктивны, они направлены, в том числе на доступность ресурсов, они направлены на понимание «справедливых» цен, они направлены против возможного сговора между НК.
Не думаю, что ВИНКи преднамеренно душат независимых продавцов. Они решают собственные первоочередные задачи: добычу, переработку, экспорт, обеспечение собственных АЗС, а независимые АЗС – по остаточному принципу (по-барабану). И первый, кого отрезают от товара в пору топливных кризисов конечно же независимые АЗС, тем более, что они конкуренты ВИНКам. Каждый топливный кризис, по какой бы причине он не произошёл, сжимает сектор независимых АЗС. Даже программа франчайзинга 2000-х годов умерла, в том числе и из-за проблем дефицита топлива в отдельные периоды. Единственный выход из возможных топливных кризисов, а следовательно и сохранение института независимых АЗС – это профицит (как минимум баланс спроса и предложения) топлива на внутреннем рынке. Что для этого нужно? Ввести, например, заградительные экспортные пошлины, но лучше нарастить переработку. Экстенсивный путь неприемлем, остаётся только интенсивный, глубокая переработка, бОльшая отдача светлых с тонны нефти. Отсюда и формула «60-66». Так что, действия регуляторов рынка вполне объяснимы и, на мой взгляд, продуктивны. Они, как видите, не предполагают развитие в сторону рынка, а настроены лишь только на государственное регулирование количеством, качеством, доступностью, ценами.

Больше всего радует стиль изложения, ироничность, образность. Не склонен драматизировать прогнозируемые автором климатические аномалии в Европе. Европейцев, полагаю, волнует больше уязвимость от поставок газа из России, чем гипотетический ледниковый период, о чём они постоянно талдычат. Не хотят они быть зависимы от России, поэтому и продвигают Набукко. На «Северный поток» европейцы дали согласие только как на страховку от проблемных транзитёров – Украины и Белорусии. Уроки отключения газа прошедшими зимами не прошли даром.
Уважаемый Владимир Павлович, мне представляется, Вы преувеличиваете последствия охлаждения Гольфстрима, а ложный исходный посыл переносите в политическую плоскость.

Интервью хорошее, грамотное, но все предложения эксперта относительно стабилизации цен исходят из аксиомы -Россия навсегда останется сырьевым придатком Запада, нефть – основной наполнитель бюджета. При такой политике мы навсегда обречены на высокие внутренние цены как бы не изощрялись в перераспределении структуры налогов.
Цены на топливо тогда отвяжутся от мировых цен на нефть тогда и только тогда, когда доля нефтяных доходов в структуре бюджета снизится с 45%-50% до 15%-20%. Но для этого нужны усилия государства по развитию промышленности, высокой технологиии, образования, по созданию продукта конкурентноспособного на мировых рынках. Но к таким подвигам наше руководство не способно, да и не готово. По-прежнему ведёт страну в сырьевой тупик.