Кто сказал, что нефть — это проклятье?

29 февраля 2016, 12:00

Есть расхожее объяснение кризису — на Россию наложено сырьевое проклятие, и сейчас наступил час расплаты. Конечно, это метафора.

Все прекрасно понимают, что наличие собственных ресурсов — это не проклятие, а божья благодать. Но может ли ресурсообеспеченность сработать против экономики? Может.

Представим некое государство, у которого в избытке золото, металлы, алмазы, нефть и газ. И вот приходит внешний дядя, организует геологоразведку, добычу, привозит оборудование и специалистов, а местное население в лучшем случае работает уборщиками и чернорабочими. Все доходы от скрытых в недрах богатств забирает внешний дядя, а страна получает роялти — рентный доход. И на него гуляет. Это катастрофа.

Теперь от этой абстракции вернемся к России. Страна в советские годы вышла на уровень добычи жидких углеводородов свыше 600 миллионов тонн в год.

Правда, при этом коэффициент извлечения нефти был ниже 40 процентов — из-за стремления максимально быстро добыть ресурсы. Даже такое уникальное месторождение, как Самотлор, было использовано крайне неэффективно. Экологии значения почти не придавалось, а колоссальная часть нефтяных доходов пошла на тиражирование рядовой военной техники.

С другой стороны, мы можем быть только благодарны нашим геологам и нефтяникам, которые дали нам возможность пережить тяжелые 90-е годы прошлого столетия и начать движение вперед в нулевые годы.

С распадом СССР был совершен ряд ошибок, которые как раз и поставили нас в сырьевую зависимость или посадили на нефтяную иглу — можно по-разному называть, кому как нравится. Мы начали использовать доходы от нефти и газа исключительно для того, чтобы иметь масштабный импорт.

Нефтяная игла обернулась импортной иглой.

Вместо того чтобы производить собственное продовольствие, мы начали его закупать за рубежом, и в крупных городах до 60-70 процентов продуктов были импортными. Из-за истощения прежних месторождений мы были вынуждены переходить к более сложным горно-геологическим условиям, которые требовали новых технологий разведки и добычи, но вместо их разработки мы почти уничтожили отечественные исследовательские центры, которые могли это сделать, и начали закупать на Западе так называемые нефтесервисные услуги. Благодаря использованию импортных технологий собственная геологоразведка была почти загублена.

В нулевые годы вместо того, чтобы исправить перекосы с импортом, мы объявили, что у нас неправильный экспорт, в нем слишком много сырья, а нам нужно, чтобы в нем преобладала продукция с высокой добавленной стоимостью, лучше всего машины и оборудование. Надо, мол, перестать заниматься таким простым делом, как добыча нефти и газа, и всем писать компьютерные программы. К слову, тем, кто считает, что добыча углеводородов состоит из одних незамысловатых манипуляций, могу посоветовать съездить на Ямал. Вы увидите, что это супервысокотехнологичное производство.

Посмотрите, что происходит сейчас — цены на нефть и газ упали, но в нефтегазовой отрасли кризиса и безработицы нет. Напротив, добыча растет.

А давайте представим, что в нашем экспорте преобладали бы автомобили — при проблемах на рынках сбыта у нас бы сейчас полстраны не работало. Да, цены на сырье чрезвычайно волатильны, но спрос на него потрясающе устойчив. Вывод: нам нужно продавать то, что устойчиво покупается. В современном мире это нефть, газ и металлы — основные товары нашего экспорта. Машины и оборудование, конечно, тоже надо продавать, но надо помнить, что спрос на них за короткое время может падать в два-три раза. И потом, наивно предполагать, что если мы начнем выпускать, скажем, станки непревзойденного качества и даже дешевле, чем у конкурентов, то нам откроют все двери и скажут — вот, пожалуйста, наши рынки, придите и владейте. Прорваться туда очень сложно, а без мощной кредитной поддержки — невозможно.

Наша специализация на экспорте сырьевых ресурсов совершенно правильная. Не с этим надо бороться, а с избыточным импортом. Мы должны вернуть себе собственные рынки оборудования и сервисных услуг в топливно-энергетическом комплексе, фармацевтики и медтехники, продовольствия, — там, где зависимость от импорта сложилась драматическая. Совершенно ясно, что страна, которая может создавать космические аппараты и строить атомные электростанции, способна это сделать. Не должно быть зависимости от импортных комплектующих и в оборонно-промышленном комплексе.

С помощью импортозамещения Россия может слезть с нефтяной иглы, сохранив современную структуру своего экспорта. Конечно, это не произойдет завтра, но и разговоры о том, что на это нужны десятки лет, — глупости. Нужны только несколько лет реальной разумной политики, чтобы перестать всхлипывать по поводу нефтяного проклятия. Тем более что временами мы устраиваем чудеса в экономике. С 2010 по 2014 год в России производство мяса птицы увеличилось на 40 процентов, а мяса свинины — на 25 процентов — это и есть чудо, ставшее возможным благодаря реальной поддержке производителей. И сейчас Россия близка к тому, чтобы стать чистым экспортером продовольствия.

Подчеркну, все это ни в коем случае не означает, что мы хотим устроить автаркию, вернуться в СССР и производить все и вся. Россия уже вошла в мировое разделение труда и там и останется. Не нужно смешивать импортозамещение с импортовытеснением. Речь идет только об избавлении зависимости от импорта в самых чувствительных сферах.

Виктор Ивантер, академик РАН, директор Института народнохозяйственного прогнозирования.

rg.ru

Распечатать  /  отправить по e-mail  /  добавить в избранное

Ваш комментарий

Войдите на сайт, чтобы писать комментарии.

Подробнее на IDK-Эксперт:
http://exp.idk.ru/news/world/za-pyat-mesyacev-iran-zakupil-bolee-1-mln-tonn-risa/430444/
ЕЦБ сохранил основные процентные ставки на прежнем уровне
Европейский центральный банк (ЕЦБ) сохранил базовую процентную ставку по кредитам на нулевом уровне, сообщается на сайте регулятора.
США за 10 лет снизили импорт нефти в 3 раза
США снизили чистый импорт нефти с 2008 г. более чем в 3 раза, сообщается в декабрьском обзоре Международного энергетического агентства (МЭА).