Интервью

все

с экспертами

самые читаемые

Жидкое газомоторное топливо стоит в среднем в 2,5 раза дешевле бензина. Экономическая выгода для таких гигантов, как армия и авиация, очевидна, однако уже много лет дело перевода авто- и авиапарка на ГМТ не двигается с мертвой точки. Почему это происходит, когда ожидать изменений и как на широкое распространение газомоторного топлива отреагируют нефтяные компании, в интервью нашему журналу рассказал президент Союза нефтегазопромышленников России Геннадий Шмаль.

- Как Вы оцениваете перспективы использования газомоторных топлив в России?

- Я считаю, что перспектива для использования газа в качестве моторного топлива есть, и очень большая. Был период между 1975 и 1990 годами, когда существовало специальное постановление правительства об использовании газа в качестве моторного топлива. И тогда в Советском союзе было построено много АГНКС – автоматизированных газонаполнительных компрессорных станций. В то время я работал в Миннефтегазстрое, и на долю нашего министерства пришлась основная часть работы. Мы построили достаточно большое количество таких станций и, что называется, «лед тронулся».

Но, конечно, такие вопросы нужно решать системно. Надо было учесть и те минусы, которые есть. В чем они заключаются? Немного теряется грузоподъемность машины, все же баллоны с ГМТ тяжелые. Кроме того, маршрут или дальность поездки ограничена, а количество станций для такой огромной страны было слишком мало.

Использование газомоторного топливо будет перспективным в следующих областях. Во-первых, есть мощные автомобильные комбинаты, например, работающие в карьерах самосвалы, которые расходуют по 100 литров на 100 км пути. Там можно. Автобусные парки, целый ряд других мест. Нужно вспомнить и о вертолетах. Огромное количество вертолетов у нас работает в основном в Западной Сибири, в Тюмени. Тяжелые модели, Ми-8, Ми-6. Там было бы намного проще заправлять их жидким газомоторным топливом, тем боле, что это вопрос и экономии, и экологии. Поэтому я полагаю, что перспектива, безусловно, большая.

- Как введение газомоторных топлив повлияет на нефтяной рынок в России?

- Во-первых, я считаю, что конкуренция должна быть. Во-вторых, внедрение газомоторного топлива заставит и нефтяные компании «подтягивать» качество своего топлива. Что касается объемов, то тут проблем нет, сегодня, если топливо не возьмут у нас, его можно продать на Запад. Но ведь наш бензин никто не берет, потому что он не подходит по своим характеристикам к евростандартам. И даже дизельное топливо на Запад покупается для дальнейшей доработки. Проводится гидроочистка, и после этого получается дизтопливо тех характеристик, которые есть в Европе. А мазут вообще используют для того, чтобы делать из него легкие дистилляты. Поэтому я считаю, что для наших нефтяных компаний особо остро проблема не стоит.

- Как будет регулироваться рынок газомоторных топлив? И будет ли он регулироваться вообще?

- Я считаю, что рынок в принципе должен быть регулируемым. Об это часто спотыкаются все наши демократы. Даже в США, в самой вроде бы продвинутой рыночной стране, есть целая серия законов, регулирующих рынок. Например, постановление о базовых ценах, в соответствии с которым цены на определенные товары не могут быть выше определенного уровня. При превышении этого уровня компанию ждут огромные штрафы и санкции. Даже там все регулируется, а мы считали, что рынок сам себя отрегулирует. Так не бывает.

В чем должна быть регулирующая роль государства? Во-первых, в определении политики «что делать». Закон должен главным образом определить политику, а не «ноги передвигать». Второе – это надо, чтобы какая-то ценовая политика была. Я не говорю, что нужно установить стоимость литра топлива, например, $10 или 10 рублей. Но должны быть какие-то нормативы.

Мы иногда спорим о стоимости бензина. Я за то, чтобы была какая-то формула, но формула не от стоимости на мировом рынке. Должен быть индекс, например, от минимальной заработной платы, или от среднего дохода российского гражданина, Сегодня у нас, если брать дизельное топливо или бензины, то примерно 8-10% в месяц от дохода семьи приходится на эту статью расходов. Это очень много. За рубежом эта цифра на порядок ниже. Поэтому надо смотреть и может быть определить ценовой коридор какой-то, не знаю, сложно сказать. Должен быть орган, который будет заниматься этим делом. В свое время был комитет по ценам, Госкомцен, но его ликвидировали. Я не за него, но какая-то структура, которая отслеживала бы, давала бы какие-то методические предложения и разработки, должна быть.

- У нас в стране процесс законодательного регулирования сферы газомоторных топлив разрабатывается уже 5 лет, а воз и ныне там.

- Да, вы правы, тут много вопросов в связи с тем, что есть определенный конфликт интересов. Вы спрашиваете: как нефтяным компаниям? А им «до лампочки»! А уж учитывая, что нефтяное лобби более сильное, чем газовое, или тем более то, которое занимается газомоторным топливом! Есть и многие другие, например, автомобилисты. Почему мы не можем на заводе сразу делать автомобиль, который будет ездить на газовом топливе? То есть здесь тоже есть конфликт интересов. Поэтому любой закон, конечно, рождается в борьбе. Закон о трубопроводном транспорте 15 лет не можем принять, и по тем же причинам – слишком велик конфликт интересов. Принятие закона – это часто компромисс между отдельными вопросами. Поэтому я думаю, что этот закон рано или поздно, но пробьет себе дорогу в жизнь.

Текст интервью: Мария Церетели